Прапорщик засмеялся:

— Здорово ты придумал, Вася. В самом деле. Должна же Восточная Африка чем-то от Западной отличаться. Думаешь, местные и в паху бреют? Я отсюда не разобрал…

Вместо ответа капитан спросил:

— Товарищ прапорщик, быстро доложите, какие виды вшей вы знаете.

— Есть доложить, товарищ капитан.

Вошь бывает головная, платяная и лобковая!

— Так как вы думаете, товарищ прапорщик, бреют они пах или не бреют?

— Так точно: бреют, товарищ капитан!

Кондратьев посмотрел на часы и сказал:

— Сходи-ка, Серега, в расположение.

Посмотри, что там к чему.

— Я, кажется, уже понимаю, что здесь к чему, — пробурчал прапорщик.

Ему вовсе не хотелось возвращаться в царство мух, жары и безводья. И на негритосок, пускай даже бритых, он еще не налюбовался.

— Давай, давай, Серега. Сходи, дружище.

Иванов нехотя встал, медленно натянул на себя одежду, озираясь на купающихся девиц. Ему ничего не оставалось делать, как уйти.

Шутки шутками, а от субординации никуда не денешься. Козыряй!

Кондратьев со вздохом посмотрел вслед уходящему прапорщику.

«Обиделся, — подумал он. — Ну и хрен с ним. Это армия, а не детский сад».

Туземки, устав бороться с течением, выбирались на берег. Падали в песок. Кондратьев ловил на себе их быстрые взгляды.

Он снова отыскал фигурку Зуби. Поразительные пропорции. Она сидела, опираясь на локти, подставив себя солнцу. Надменные ленинградки позавидовали бы изгибам ее тела.

Вдруг она повернула голову. Кондратьев смутился, но виду не показал. Продолжал смотреть на девушку. Несколько мгновений Зуби не сводила с него глаз.

«Черт, — выругался про себя капитан, — что это ты, парень, тушуешься? Занимаешься колониальными делами, так и веди себя, как колонизатор. Здесь же в самом деле не Питер!»